Filled Under: Славянский слой

Одинокие девушки Москвы

В предыдущем обзоре рассказывалось о любви и знакомствах с точки зрения философов. А что думают обычные люди, не знакомые с философией, как они решают вопрос одиночества? Неустроенная личная жизнь в наше время – это очень распространенное явление, особенно в крупных городах, где люди посвящают слишком много времени и сил продвижению по карьерной лестнице и бизнесу.

Дерево и дом славян

С древних времен славяне придавали очень большое значение строительству своего дома. Каждый строил дом для себя и своей семьи своими руками, вкладывал в него сердце и душу. Когда позднее появились наемные работники, которые строили дома, то им приписывались мистические возможности контролировать души людей, живущих в построенных ими домах.

Альтернатива теории вторичной “курганизации”

Выводы Хойслера немаловажны для решения индоевропейской проблемы: он считает, что его анализ показал отсутствие оснований для выведения неолитических или раннебронзовых культур Центральной и Северной Европы из Восточной Европы (а также из Западной Сибири или Средней Азии); в Европе имело место непрерывное развитие культуры и населения (”eine kontinuierliche Entwicklung der Kultur und Bevolkerung”)

Мерперт

МерпертСущественно также антропологическое отличие от Востока, на что обращает внимание и И. Швидецки. Не связаны, далее, распространение и.-е. шнуровой керамики, с одной стороны, и воинственных скотоводов – с другой. В самих пресловутых “боевых” топорах автор усматривает невоенный смысл (ср. аналогично Роулетт, см. у нас далее).

Относительно более мягкую оппозицию встречает концепция Гимбутас у нашего археолога Н.Я. Мерперта,

Причерноморье

Отождествление индоевропейцев и поздненеолитической курганной культуры встретило отрицательное отношение и у других археологов, которые считают, что все дело – в точности абсолютных датировок и что якобы производные культуры в Европе практически оказываются одновременными с южнорусскими ямными погребениями, а не более поздними и не производными от последних [31, с. 6,7]. Далее английские археологи Коулз и Хардинг высказывают также свои сомнения в правомерности чрезмерного обобщения одной культурной черты – типа погребений и использования ее как показателя расового родства; они допускают, что погребальный курган – это своеобразная мода эпохи, а не признак какого-то “курганного народа”, тем более, что курганные погребения широко известны “во времени и пространстве”. В целом концепция смены населения и прибытия народа курганной культуры обязательно с Востока представляется этим авторам “квази-исторической интерпретацией” [31, с. 102]. Они располагают и конкретным материалом, свидетельствующим, что как раз Восток в существенных моментах сохранял значение архаической периферии, а не источника культурной инновации; так, в то время, когда на территории Западной Украины уже встречается культура курганных погребений в сочетании с культурой шаровидных амфор и шнуровой керамики, на Нижнем Днепре и в задонских степях все еще функционирует культура ямных погребений [31, с. 117]. Но наиболее серьезный критический анализ концепции М. Гимбутас с отрицательным результатом дал немецкий археолог А. Хойслер (ГДР), который пришел к выводу, что погребальные курганы архаических культур Греции не связаны с курганами Северного Причерноморья и допускают локальное объяснение, что подтверждается также косвенно [37]. Так же обстоятельно разбирает и затем отвер

Причерноморье* Вновь

Американский археолог

Американский археологИмеет место и негативное давление индоевропейской трехчастной схемы, проявляющееся в готовности некоторых исследователей перекодировать в терминах этой теории весьма различные этнические отношения, особенно если в последних фигурируют три племени или три части этноса, как, например, делается в одном недавнем опыте с тремя русскими центрами – Куяба, Славана, Арта-ния – в арабской традиции X в.

Еще один яркий пример статичной

Теория Дюмезиля

Теория ДюмезиляТеория Дюмезиля не нова и насчитывает не один десяток лет, но современная критика ее, можно сказать, только еще делает первые осторожные шаги. Ср. сомнения, высказанные Поломе по поводу реальности существования упомянутой четкой социальной дифференциации уже у ранних индоевропейцев IV-III тыс. до н.э., если известно даже о древних германцах по письменным источникам, т.е. около начала н.э., что они жили преимущественно бесклассовым обществом, далее – что у них имелись не жрецы, а жрицы, что само развитие общественных отношений могло быть неравномерным у германцев и прочих индоевропейцев, ср. сюда же полное отсутствие трехфункци-ональной

Критики

КритикиШнуровая керамика встречается от Северного Причерноморья до Скандинавии, но для того, чтобы совершать такие дальние походы и миграции, надо отличаться особой воинственностью и подвижностью, короче говоря, надо вести кочевую жизнь, а нам указывают, с другой стороны, что кочевой образ жизни и производство керамики плохо совместимы по причине хрупкости глиняной посуды!.

Из опыта смежных наук

Из опыта смежных наукБенно применительно к ранним периодам эволюции этносов и языков. Так, по нашему мнению, в указанном выше смысле неоправданной прямолинейности уязвимо заключение авторов теории ближневосточной прародины индоевропейцев: “Смещение общеанатолийского по отношению к первоначальному ареалу распространения общеиндоевропейского языка было сравнительно небольшим.

Непротиворечивые модели

Непротиворечивые моделиПротив последнего уже раздаются голоса критики с разных сторон, причем указывалось, что и структурализм, и генерати-визм повинны в конструировании “совершенных систем”, которые по самой своей природе “не подлежат сравнению” (are noncompara-Ые), тогда как именно сравнимость – пробный камень всякого исторического анализа [19]. Это, конечно, верно, но еще важнее то, что конструируемые “совершенные системы” (пример: “непротиворечивые модели” праславянского или праиндоевропейского языка) противоречат главному мотиву языковой эволюции, каковым является асимметрия.

Потребность проверки и преодоления прямолинейных заключений в историческом языкознании ощущается в настоящее время, хотя, возможно, далеко не всеми и не во всех случаях, где в этом назрела необходимость. К тому же, это отнюдь не простое дело, поскольку преодолевать при этом приходится иногда эффектные построения авторитетных исследователей. Например, Семереньи удалось показать неверность одного такого эффектного положения Мейе (1912 г.) об исключительно ускоренном (быстрее романского) развитии и упадке среднеиранского языка в условиях его крайнего распространения в мировой державе ахеменидов. Критически проверив реальные данные, Семереньи получил фактически иную картину: интенсивное развитие вплоть до упадка языка имело место в сердце тогдашнего иранского пространства – на территории современного Ирана, а на перифериях Севера и Востока был отмечен характерный консерватизм [20]. Запомним этот пример, который лишний раз показывает, что политическая и территориальная экспансия этноса не синонимична ускоренному развитию в языковом плане. По крайней мере столь же неоправданным является очень живучее убеждение, что – vice versa – оседлость и малая территориальная подвижность этноса находит выражение в неразвитости, архаичности его языка.

Станкевич

СтанкевичСтанкевичем и группой московских акцентоло-гов, которым американский славист противопоставил развернутую критику теории Хр. Станга и некоторых из его московских последователей, в частности – таких их крайних идей, как отношения славянской и балтийской акцентуации как младшего варианта к старшему, далее – отрицание (Стангом и др.) действия закона Фортуна-това-де Соссюра в славянском, если говорить только о наиболее существенном. Лично мне как исследователю глубоко импонирует главная идея Станкевича